© 2019 VI Фестиваль современного анималистического искусства «ЗооАрт» 

Телефон для справок: +7 953 3774595

ЛАУРЕАТЫ КОНКУРСА «СОБАЧЬИ ИСТОРИИ»

Людмила МИТРОХИНА

Руса

 

Вырвав с боем долгожданный кусок очередного отпуска, на крыльях короткой головокружительной свободы Мила выпорхнула из проходной Северных Верфей, радуясь, что целых восемнадцать дней она не будет видеть огромный тусклый коридор с мраморной лестницей нескончаемых междоусобиц, своих моложавых начальников из «новых русских», с повадками ненасытных шакалов, бестолковыми указаниями и тюремным режимом. В руках у неё была зажата путёвка в санаторий «Старая Русса», а в душе таилась надежда на уединение, восстановление сил и соприкосновение с вечностью под колокольный звон древнерусского Воскресенского собора.

Стоял студёный март 1999 года. Старая Русса встретила её слякотным тягучим молчанием спускавшихся с неба сумерек, провинциальной тишиной замедленного ритма жизни, неторопливостью редких прохожих и невозмутимой заторможенностью обслуживающего персонала санатория. После дикого напора нервической суеты Петербурга ей показалось, что она оглохла и погрузилась в ватную дрёму. Санаторий произвёл на неё впечатление престарелого, много пережившего человека, не знавшего излишеств и богатства, в заношенной, но чистой, залатанной и опрятной одежде, с душой младенца и ясностью мудреца.

Решив оберегать своё драгоценное одиночество, Мила заранее заказала одноместный номер. В день приезда она вышла перед сном подышать необычным, волнующим чистым воздухом. Походив перед своим корпусом, она присела на скамейку. Все давно попрятались по тёплым комнатам. В безветренной тишине затемнённого парка расслаблялись напряжённые мышцы и затухали, как свечи, прыгающие картины пережитых событий.  

К корпусу не спеша направлялся мужчина, рядом с ним, шаг в шаг семенила крупная рыжая собака. Надо же, отметила про себя Мила, здесь можно проживать со своими питомцами. Да, у провинции есть свои преимущества. Подойдя ближе, мужчина заговорил с Милой, шутливо жалуясь, что за время своего пребывания так и не завёл себе подругу кроме этой собаки, которая ходила за ним по пятам, отбивая охоту прекрасного пола  знакомиться с ним.  Мила была поражена – собака оказалась бездомной!

Никакая женщина на свете не сможет заменить бескорыстную любовь такого прекрасного существа, – сказала она мужчине.

 Перед ней на стройных высоких лапах стояла крупная великолепная бело-рыжая колли, с узкой аристократической удлинённой мордой, со стоячими изящными мягкими ушками и с шикарным пушистым хвостом, не вилявшим угодливо, а спокойно лежавшим вдоль стройных мохнатых задних лап. Её слова о ней были ею услышаны и поняты абсолютно правильно. Собака пристально посмотрела на неё карими глазами, спокойно подошла и подсунула свою морду под её ладонь для ласки. Взгляд карих глаз колли напоминал ей о чём-то до боли родном и печальном.

Господи! – подумала она, помоги ей выжить и найти опору.

На следующий день Мила узнала, что собаку называли Эльзой. Настоящего имени никто не знал. Она появилась на территории санатория около года назад и постоянно выбирала по своей интуиции мужчину, чтобы сопровождать его по всем предписанным процедурам и прогулкам.

Местные говорили, что год назад приезжего хозяина, интеллигентного старичка, увезли в больницу. Так собака и осталась одна. А мальчишки до сих пор помнили, какими золотыми медалями была увешана собачья шея.

К её судьбе не все были равнодушны. Королевская колли была единственной породистой и беспризорной собакой в стае дворовых хозяйских псов, сбегавшихся, как по звонку, к корпусам санатория после завтрака, обеда, полдника и ужина за лакомыми кусочками, которые щедро летели из рук насытившихся людей.

На следующий день колли не появилась и Мила с огорчением узнала, что мужчина, которого она сопровождала, уехал. Не взял, подумала она, а собака  надеялась. Теперь страдает где-нибудь в укромном месте. Через пару дней, выйдя после завтрака из корпуса, она увидела колли, сидящую вдали от стаи дворовых псов, которые на лету хватали летящие куски еды, жадно лязгая зубами. Долетавшие до неё куски она подбирала с земли, не торопясь. Из рук брала только от избранных. Если к ней подходил человек, который ей не нравился, она сразу отходила в сторону. Рядом с собаками, чуть поодаль, крутилось множество котов и кошек с котятами. Все уживались на время получения корма, как дикие звери в жаркие сухие дни во время священного водопоя.

Главное, давала Мила себе установку, не приручать, не кормить (слава богу, есть кому подать), не ласкать, одним словом не давать надежды. Сейчас холодный март, скоро весна, а там и лето не за горами. Продержится до тепла, а там, глядишь, кто и возьмёт. Уж больно хороша, деликатна и умна, хотя не для всех эти качества являются преимуществом. В моду стали входить собаки без интеллекта, с тупой агрессией, со взбитыми каменными мышцами, с мёртвой хваткой акульих челюстей, подозрительных ко всем живым существам и  униженных страхом перед властью хозяина.

Мила с нетерпением ожидала, когда колли выберет себе мужчину для сопровождения, чтобы вновь исполнять свой  долг, живя иллюзиями короткого призрачного собачьего счастья. Правда, её не покидало чувство, что колли ведёт за ней  дистанционное наблюдение. Она упорно делала вид, что этого не замечает.

Именно здесь, в Старой Руссе, первый раз в жизни на её глазах происходила великая метаморфоза природы – перерождение дряхлеющей зимы в чудодейственную весну. Старинный парк из породистых могучих деревьев с маленькими березовыми чащами, прозрачными, как плетёные кружева, на фоне голубого неба, дышал миллиардами набухающих почек, к которым стремилась жизнь по кровеносным артериям стволов и ветвей из земли, обласканной тёплыми лучами ослепительного солнца. На проступающей чёрной бархатной земле живописными белыми узорами сверкали заснеженные ледяные проталины. Вороны с учёным видом важно изучали чёрные островки растаявшей земли, выклёвывая живой корм.  Щебет птиц, переживших зиму, становился с каждым днём сильнее и радостнее. Ночи сверкали звёздами и лунным светом, который, казалось, проникал сквозь шторы и стены, завораживая и тревожа душу. По утрам парк сверкал и искрился божественным инеем до появления полуденного солнца на безоблачном бирюзовом небе. На оголённых ветвях мощных деревьев под густою небесной синевой качались тёмными шарами многочисленные опустевшие гнёзда. Почему их так много, недоумевала Мила. И вот в один из дней, она неожиданно услышала громкие разноголосые крики огромной стаи птиц.  Они затмили собою всё небо. Как по команде стая чёрных птиц то взлетала, то опускалась на ветви деревьев,  перелетая с дерева на дерево. Через некоторое время к первой стае присоединилось ещё несколько. Затем птицы стали рассредоточиваться по всем гнёздам,  крича, порхая, радуясь, скандаля и дерясь за гнёзда. Это были перелётные грачи. Восторг от увиденного застыл солёным комом в горле у Милы. Хрестоматийная картина Саврасова «Грачи прилетели» ожила на глазах.

Волнение от происходящего в природе и пронзительный лунный свет не давали ей спать в эту ночь. Она подошла к окну, очарованная серебристым неземным светом. Взгляд упал на землю, и она вмиг похолодела. Там, сидя на снегу под горящим фонарём, сидела колли, неотрывно смотря на её окно. Мир потускнел. Всепоглощающая жалость стала разливаться по её телу, вонзая острые стрелы в ноющее сердце. Страшное одиночество живой души, окружённое застывшим молчанием ночных звёзд, обдало  ледяным дыханием. Ей стало стыдно за своё тепло, сытость и защищённость. Всё, сказала она себе, я пропала, все выстроенные преграды и уловки рухнули, как карточный домик.

Утром перед завтраком она, как обычно, вышла, чтобы пойти в павильон  выпить минеральной воды.  Колли уже ждала её у входа. Как ни в чём не бывало, она засеменила рядом, вошла с ней в застеклённый павильон, уставленный редкими декоративными цветами и растениями, дождалась, когда она  осушит стакан, и повела её из павильона. Идя впереди, колли постоянно косила взгляд в её сторону, предлагая следовать за ней. Проходя заледеневшие за ночь лужи, она разбивала их лапой и пила из них воду. Мила, как привязанная, ходила по её тропам с засохшими серо-бурыми волнообразными камышами, по живописным перелескам вдоль минерального озера со старыми сгнившими мостками, ощущая морозную свежесть, утреннюю тишину и первобытный покой. Им было хорошо вместе. Мила  говорила с ней обо всём. Сказала собаке, что она – Руса и это имя ей к лицу. Руса сразу же стала откликаться на своё имя. Будто по часам, Руса привела её на завтрак, по-деловому устроившись недалеко от корпуса.

 Итак, началась ревностная собачья преданная служба и её разрастающаяся с каждым часом радость от соприкосновения с этим удивительным, трепетным, добрым и умным  существом. Руса обходилась без лая. Она легко передавала свои мысли и настроение выразительностью глаз, походкой, поворотом головы, позой или кончиком чуткого лисьего хвоста. Врождённой пластикой, как балерина, она грациозно доносила до неё всю минорно-мажорную гамму чувств, живущую в ней. Руса была наделена очаровательной женственной походкой. Игриво поигрывая бёдрами, на стройных высоких лапах, покачивая в такт великолепным рыжим хвостом с кокетливым белым окрасом на кончике, она притягивала все взгляды, как людей, так и собак. Мощная шея, обрамлённая густой белой манишкой, удлинённая аристократическая морда с выразительными  глазами, породистые приспущенные небольшие мягкие ушки, сдержанная манера поведения – внушали уважение и интерес. С каким, поистине, царским великодушием она относилась к маленьким дворовым псам и кошкам, оставляя для них кусочки еды и деликатно отходя в сторону, замечая их настороженность. Как гордо и независимо она держалась перед крупными собаками, которые старались её обходить стороной. Неспроста, подумала Мила. Такое отношение к себе можно завоевать только в борьбе. Когда однажды к ней со всего разбега подбежал огромный молодой пёс, Мила увидела, как Руса молча, не рыча и не отступая, по-волчьи оскалила все зубы. Оскал она держала до тех пор, пока он не увидел его и не отпрыгнул назад. Такого звериного оскала у собак она не видала прежде. Ей стало легче на душе. Это тоже помогает выживать Русе.

В скором времени они стали почти неразлучны. Лишь на ночь и дневной сон расставались. Медицинский персонал санатория был удивлён тем, что Руса впервые выбрала для сопровождения женщину. Так как ночи стояли морозные, Мила с дежурными медсёстрами после ухода начальства запускали Русу в холл, пряча её под столом, откуда она не выходила и лежала неподвижно, наслаждаясь теплом. На прогулках Руса не желала, чтобы её гладили отдыхающие. Молча терпела ласку короткое время, а потом чуть-чуть оскаливалась, давая понять, что ей это неприятно. Мила понимала и просила людей отойти.

Однажды поздним холодеющим вечером пошёл сильный дождь со снегом. Мила стала искать Русу, чтобы впустить в холл на ночь, в  душе надеясь, что, всё же, есть у неё какое-нибудь местечко под крышей. Неожиданно она увидела в насыпи песка какое-то движение. Подойдя ближе, обнаружила, что в выкопанной ямке, свернувшись калачиком, подрагивая, лежала Руса. Она поняла, что Руса всю зиму спала под открытым небом. Шерсть на теле из-за плохого питания была тусклая и прореженная. Как она не закоченела зимой? Видно добросердечные медсёстры, впускавшие её иногда в холл в жестокие морозы, помогли ей выжить. Мила стала метаться по корпусам санатория, чтобы пристроить Русу на ночь, как охранную собаку. Просила сторожа корпуса, где находился концертный зал и кинотеатр. Но все ссылались на запрет начальства.

На прогулках Мила разговаривала с Русой о наболевшем, убеждая её, что скоро лето и, может быть, всё образуется. На что она поджимала хвост, опускала голову вниз, делая вид, что её что-то сильно интересует на земле. Мила потеряла аппетит, покой и сон. Лечебный источник производил на неё обратный отрицательный эффект. А когда она пошла на концерт классической музыки в исполнении детского ансамбля местной музыкальной школы, то поняла, что нервы её окончательно сдали. Под грустные мелодии и чистые детские голоса она захлёбывалась немыми рыданиями и, пряча за программкой зарёванное лицо, видела перед собой сквозь пелену слёз размытую акварель  собачьей морды с трагическими человеческими глазами, полными отчаянья и безнадежности. Мила, наконец, узнала эти глаза. Это были  тёмно-карие глаза её матери, скорбящие по утратам в безысходной тоске, затравленные одиночеством и сердечной болью. В то время у неё была свадьба, у мамы – развод с отцом после почти тридцатилетней совместной жизни. С этой не затянувшейся раной мама вскоре и ушла из жизни.

 После концерта Руса ожидала её у выхода. Руса, сказала она ей, ты видишь, что я уже не в состоянии бороться с собой, пошли звонить мужу, чтобы он дал нам согласие, ведь на нём будут твои вечерние прогулки из-за моих поздних приходов с работы. Так началась эпопея утомительных нервозных звонков мужу, с аргументами, просьбами, колебаниями и  отказами. Мила носилась с Русой по собачьим тропам, передавая телефонные разговоры, терзая себя и её. Они явственно ощущали, что время близится к концу. Мила в страшных сценах представляла себе, как она с чемоданом  в руках переступает через Русу, садится в автобус и уезжает у неё на глазах. Одна только мысль об этом повергала её в ужас. Руса терпеливо и мужественно ожидала свой «смертный» приговор. Мила же твёрдо знала, что без неё она умрёт – и быстро.

Осталось три дня до отъезда. Мила почернела, исхудала и измучилась. Руса вдруг куда-то пропала. Неожиданно к ней подошли две женщины и сказали, что на их глазах на совершенно пустынной улочке  легковая машина сшибла колли. Был стук, но собака вывернулась из-под колёс и убежала. Мила стала методично обыскивать все закоулки парка, знакомые собачьи тропы, близлежащие улицы и дома, чтобы найти своего несчастного друга и никуда больше от себя не отпускать. Она увидела её, шедшую к ней навстречу, чуть прихрамывающую, вытянувшую по ветру свой длинный нос, улавливающий в воздухе её запах – запах  последней надежды. У Милы были глаза красные от слёз, у Русы – с кровавым подтёком от удара. Они побрели к телефону. Когда муж взял трубку, говорить она не могла. Из горла вырывались судорожные всхлипы и непонятные междометия. Ком слёз душил её и разрывал слова на части. После длительной паузы, муж, произнёс: «Чёрт с вами, приезжайте!»

Такого счастья  и облегчения души Мила никогда не испытывала. Выбежав из корпуса, она закричала: «Руса, мы едем домой!». Колли всё поняла. Они побежали в свой корпус, чтобы сообщить про эту новость медсёстрам. Миле разрешили взять собаку к себе в комнату, чтобы они не разлучались. Устав от переживаний, под радостные голоса, Руса, уже не прячась за стол, повалилась поперёк холла на бок и отрешённо заснула. Мила решила, что пока Руса спит, она успеет сбегать в соседний корпус, чтобы сделать ещё один звонок. Выйдя из корпуса после телефонного звонка, она увидела её, сильно взволнованную. Оказалось, как ей позже рассказали, что через несколько секунд, не слыша её голоса, Руса вскочила и стала метаться по холлу. Медсёстры стали её успокаивать и говорить, что хозяйка скоро придёт. Чувствуя родной запах, понимая, что Мила ещё не ушла далеко, Руса, не веря человеческим обещаниям, со всего разбега стала кидаться грудью на стеклянную дверь, стараясь вырваться из помещения. Она билась в полном отчаянии и ужасе, что потеряла её, пока спала. Потрясённые женщины открыли дверь, и Руса вихрем помчалась по следу. Больше они никогда не расставались, не предупредив друг друга, где надо ждать.

И вот уже в номере Руса спала в кресле рядом с кроватью Милы, направив свой длинный нос на неё, периодически тыкая им в её спящее лицо, видимо, чтобы убедится, что она рядом. Мила была приятно удивлена её поведением в быту. Руса не терпела никакого насилия и команд. В чём они с ней были удивительно схожи. Она решила вымыть Русу в ванне. Налила воды и повела её к ванне, подталкивая сзади, затем потянула за холку. Руса упёрлась, как ослик – собаку не поднять, а вымыть надо. Мила  растерялась. А потом стала её просить самой прыгнуть в ванну, приведя для этого довольно убедительные аргументы. Руса всё выслушала и без команды прыгнула в воду.

 В зоомагазине, в окружении любопытных мальчишек, они с Русой тщательно выбирали ошейник и поводок. Перепробовали почти всё, что было для больших собак. То, что было ей не по душе, она скидывала с себя или стряхивала. Надо отдать должное её вкусу. Она выбрала натуральный кожаный ошейник средней величины с медными заклёпками и плетёный, не длинный кожаный поводок.

Санаторий гудел. Все приходили на водопой в стеклянный павильон, чтобы застать их вместе, сказать добрые слова и дать полезные напутствия. Руса незаметно, но быстро изменилась. Она выпрямилась, стала значительной и помолодевшей. После лечебного стакана подогретой минеральной воды, Руса  подводила Милу к скамейке и садилась рядом, горделиво подняв морду, внимательно слушала восторги и похвалу в свой адрес, при этом, категорически не давала себя гладить. Особо она не любила мальчишек подросткового возраста, не разрешая им даже приблизиться к себе, щерилась и лязгала в воздухе зубами. Недоумённые мальчишки, сказали, что она рожала щенят в приюте, а потом какая-то женщина взяла её к себе силком и она от неё сбежала. Досталось ей от этой горькой неволи и неприкаянной свободы.

Получив  собачье удостоверение, справку о проведённой прививке от бешенства, попрощавшись с любимыми тропами и минеральными водами, Мила с Русой на стареньком холодном автобусе двинулись к дому в Санкт-Петербург. Они сидели  прижавшись друг к другу, слившись в одно целое, шелестя фантиками её любимых дорогих шоколадных конфет, которые делили поровну, по-братски. На душе было умиротворённо. Мила знала, что ей предстоит борьба за её здоровье, но это только придавало силы. Всепоглощающая любовь Русы давала неоценимо большее – душевное равновесие, гармонию с миром и ещё что-то непостижимое, высшее, что не подвластно было её разуму.

Приехав в Петербург на автобусную станцию на Обводном канале, они не торопясь вышли последними из автобуса. Мила сразу увидела взволнованного мужа и непроницаемого сына. Вдруг, через несколько секунд, вокзал пронзил громкий звериный душераздирающий вой. Так мог выть тоскующий волк по убитой подруге в диком лесу. Это выла Руса, тревожно и истошно, подняв к небу длинную печальную морду. Все остолбенели. Прохожие остановились. Также неожиданно Руса умолкла. Что это с ней? – спросил опешивший муж. Она узнала место, откуда её увезли, – догадалась Мила. Потом, как ни в чём не бывало, Руса запрыгнула на заднее сиденье автомобиля, положила морду на спинку кресла и стала смотреть в окно. Ей это было привычно в той жизни, подумала Мила.

Руса ехала домой, где её ждала ответная любовь всей её семьи, тепло и друг Гоша – сибирский кот, с которым она уже через неделю играла мячиком.