© 2019 VI Фестиваль современного анималистического искусства «ЗооАрт» 

Телефон для справок: +7 953 3774595

ЛАУРЕАТЫ КОНКУРСА «СОБАЧЬИ ИСТОРИИ»

Ирина Михайловна АЛЕКСАНДРОВА

Про собак

 

Карманный охранник

 

Дядя Шура (Леонтьев Александр Иванович), старший брат моей мамы, 1903 года рождения, был кадровым офицером, подполковником. Всю войну и блокаду служил на Ленинградском фронте. По характеру он был человеком организованным, ответственным и с большим чувством юмора. Всю жизнь его окружали животные -собаки. Крупные овчарки оставались дома, в квартире. Маленьких, с ладонь, он держал при себе. В кармане шерстяной шинели им было тепло и уютно. По службе дяде был положен автомобиль с водителем. По необходимости Александр Иванович весь день на нем и передвигался. В выходные дни он позволял себе шутейные поездки в трамвае. С 1920-х по 1950-е годы в Ленинграде в транспорте, на рынках, вокзалах процветало карманное жульничество. Мы об этом хорошо знали по кинематографу. Но здесь другое дело –жизнь.

 И вот в один из выходных дней, сев в трамвай, дядя Шура решил наказать «щипача», вора-карманника. В кармане его шинели сидела его любимица, маленькая, лысенькая, величиной с ладонь, собачка. Она любила тепло и запах его руки и отвечала ему взаимной любовью. Собака чувствовала, что в тот день её взяли на «работу» и была настороже. Александр Иванович положил в карман червонец и ласково погладил собаку. Чтобы вор скорее заметил в каком кармане деньги, кончик купюры высунул наружу. Долго ждать не пришлось. Вот он ощутил за спиной какое –то движение, вот рука вора скользит по бедру… Дядя Шура напрягся, но руки с поручня не снимает –ждет, когда воришка поглубже опустит руку в карман. И вот, наконец, страшный визг вора, ласкающий ухо «охотника». Молниеносно перехватив запястье «щипача» и подняв руку вверх, он показал всему вагону, как маленькая карманная собачка, отважно вцепившись в палец вора, поймала его с поличным. На руке мошенника висела собака, а между ними –червонец. Побежденный орал и визжал от боли, а пассажиры гоготали, топали ногами и улюлюкали. Александр Иванович, освободил собаку от пальца преступника, поблагодарил её и, обернувшись к пассажирам, сказал: «Господа-товарищи! Живите спокойно. Одним карманником на земле стало меньше!»

 

Таможня

 

В нашем доме всегда любили собак и держали по однуили две со дня основания дома. Перед Великой Отечественной войной у деда Андрея(Клевиц Андрей Константинович) был доберман- коричневый, гладкошерстный, доброжелательный и спокойный, но… очень прыгучий. Из рассказов соседей, дед Андрей неожиданно узнает, что у его любимой собаки, добропорядочной, чистых кровей, абсолютно домашней, появилось сомнительное увлечение «на стороне». Андрей Константинович вставал рано и много успевал сделать до работы: натаскать воды, растопить плиту, накормить собаку и коз, зимой очистить дорожки от снега. Доберман прилежно сидел во дворе, внимательно следя за утренними хлопотами хозяина. Где-то в девятом часу, заслышав ребячьи голоса на соседней улице, доберман в один прыжок перемахивает через калитку и ложится поперек дороги(у него еще с вечера был задуман план-перехват!). Вытянув лапы и положив на них голову, пес смиренно ждал. Голоса приближались. Собачье сердце радостно трепетало от предвкушения долгожданной встречи.  Из-за угла показались школяры 7-9 лет с пухлыми ранцами за плечами и такими же пухлыми щечками. Сжав лапы « в кулачек» и собрав всю собачью волю, доберман ждал их, храня дистанцию. Ему так хотелось сорваться, побежать на встречу, кинуться на каждого и… облобызать! И только когда группа ребятишек поравнялась с его калиткой, он дал волю нежности. Школьники, смеясь и подпрыгивая, шли по Разливной наб. Они любили этот маршрут вдоль берега озера. К тому же она прямиком выводила их родную деревянную школу 1й ступени.

Доберман, обнюхав ранец каждого, и найдя один, наиболее привлекательный, валил пацана наземь. Горячо дыша в лицо, призывно урчал и нервно дергал хвостом. Догадливый парнишка лез в ранец, доставал бутерброд с колбасой и делился с собакой. Облизываясь, довольный провернутой операцией и собой, доберман провожал ребят до переулка. Его долгий взгляд как - будто говорил: «До завтра, малышня! Пока. Буду ожидать вас с нетерпением!»

 Дед негодовал. Как гордый, честолюбивый доберман мог унизиться до «рейдерского захвата»?

6. Находчивая Мурза и жизнестойкий Васька.

 Послевоенная мирная жизнь в Разливе складывалась очень непросто. Особенно в семьях, где не было мужского плеча и постоянного заработка. Все, что нажили до войны - кануло в вечность. Вернулись коптилки, керосиновые лампы. Дров не было. Новую дранку сожгли еще в 1943г., рыбаки, которые стояли в нашем доме. Ходили на финский залив, подбирали прибитые волной доски да бревна. Мокрые, тяжелые, пилились трудно, загораться не хотели, хотя и обмакивали торец в керосин. Вспыхнут на время, вода зашипит и выливается из печки на пол. Дом у нас угловой, всем ветрам открытый. Забора не было -три рейки от старой калитки да колючая проволока. А народ по ночам ходил лихой: запоры дергал да по стенкам стучал.  Жутковато.

 В это суровое время мама решается взять собаку. Но где? Дефицит. Наконец, после долгих поисков маме подсказали, что женщина из Горской согласна сдать собаку в аренду, года на два. Мурза у нас быстро освоилась и прижилась. Потом появился кот Барсик, тоже взятый напрокат.

  Моя мамочка всегда была уверена, что лучшие друзья ребенка - это животные. Собачье имя происходит от сокращенного детского журнала «Мурзилка». Собаке Мурзе было тогда года 2-3. Веселая, ласковая и очень самостоятельная. Обнюхав по периметру весь двор, она приняла на охрану границы вверенного ей участка и без большой надобности его не покидала. Плотная, на низких лапках, черно-белая с крупными блестящими глазами, что говорило о ее уме и расторопности. Службу несла отменно. Мы с ней крепко подружились. 

  Весной 1947 г. мама стала подыскивать новорожденного поросенка. Находились, но очень дорого. Неожиданно появилось предложение от соседа. У него есть хрюшка-инвалид, у него (поросенок) три ноги. Он может нам его подарить. Мама обрадовалась и стала его выхаживать. А делать она умела это очень хорошо. Он был последний - 13-й. Родился синим, замученным, ели дышал. Вероятно, хозяин был уверен, что поросенок не жилец. Помню, как мама бережно положила поросенка на сено, протопила печку в комнате и напоила его из соски теплой молочной болтанкой. Так изо дня в день мама его по часам кормила и делала массаж недоразвитой 4-й ножки. Через месяц он встал на ноги и забегал по комнате. Настало время, когда его можно было переводить в хлев, т.е. оборудованную под нее старую баню. Васька округлился, порозовел - ну просто красавец.

Васька день ото дня наливался здоровьем, набирался сил. Места в хлеве 2Х2 - не разгуляешься. А пошалить-то хотелось. Однажды он, играя, оттолкнул маму и выскочил на снег, во двор и ну кувыркаться, носом снег рыть и визжать от удовольствия. Мама не знала, как загнать его обратно. Хлеб не берет, только на сахар и пошел. «Сарафанное радио» быстро разнесло весть, что у Зои Ивановны поросенок-то не сдох, а еще как здоровехонек! Вырос Васька в крепкого, мощного борова. Теперь одна только мысль у мамы: «Господи! Помоги! Только бы не украли!»

 Да и как могли украсть нашу «копилочку», когда во дворе Мурзочка «со товарищами». Сообразительная и храбрая, обладая организаторскими способностями, она быстро нашла выход. В одиночку ей не справиться. Надо сколотить команду. Хлев от дома далековато -хозяева не услышат, да в сильные морозы она и сама дома сидит-шкурка тонковата. Да и ответственность для одной слишком велика. И она приняла мудрое решение. Как только пришло ее время «гулять», она убежала со двора. Двое суток бегала от Разлива до Горской, сообщая всем встречным -поперечным кобелям, что сбор волонтеров-охранников всех мастей на Разливной наб. 7. Через два дня она вернулась и с ней свора собак -штук двенадцать! Распорядок дня она им объяснила сразу, по прибытии: «Охрана круглосуточная, главный объект-поросенок, здесь их кормить не будут, все ходят домой, к себе, по очереди. Желающие могут провожать ребенка до школы».

 Теперь это была организованная группа поддержки! С ними нам стало так спокойно! К дому боялись подойти. А ночью они рычали на даче на своих хозяев! (Мы из окна видели). Такой всепородный ОМОН нам сохранил Ваську, дрова во дворе и наши нервы! Собаки принимали нас за друзей и ласково тыкались носом. Иногда скреблись по стеклу, прося вызвать Мурзу «на переговоры».

 Мурза прожила с нами два года. Аренда кончилась и мама отвезла ее хозяйке в Горскую. Мы простились с ней с теплотой и благодарностью.

Глаза боятся, а руки делают. Из хилого заморыша вырастить богатыря в 16 пудов. Ай да «копилочка»! Говорят, сосед сокрушался, что отдал даром поросёнка.

Кража у озера

Не все дачу снимали на лето, не всем это было по карману. Часто горожане приезжали на несколько часов в выходные дни, даже не загорать, а поплавать. Так было и на этот раз. Дело было к вечеру. Облюбовав пенек возле нашего забора, девушка сложила на него шелковое платье, полотенце, холщевую сумку, золотые часики и мыльницу. На пляже ни души, лишь одинокий рыбак на пирсе. Девушка плыла на спине внимательно приглядывая за вещами. Доплыв до «Козьего» острова, обратно возвращалась быстрым кролем. Подойдя к пеньку с вещами, обнаружила, что ни платья, ни полотенца на месте нет, а золотые часы и мыльница валяются на траве. Ей надо возвращаться в город, а как без одежды? «Что за странный вор», - подумала она, - «может кто пошутил?».

Девушка подошла к рыбаку: «У меня украли платье. Не заметили, кто бы это мог быть?» На что рыбак недоуменно ответил: «Из людей здесь точно никого не было, а вот маленькая черная собачка тут вертелась, меня обнюхала и побежала на пляж». Рыбак поведал так же, что эта шустрая собачка живет в угловом доме и что зовут его Рекс.

Рекс действительно был пес удивительный. Это был мелкий фокстерьер, жгуче-черного цвета, блестящий, как антрацит на изломе, с обвислыми треугольниками ушек, с горящими живыми глазами, очень смышленый и очень деятельный. Свободно гуляя по двору, время от времени покидал его через дырку в заборе. То с интересом наблюдал за игрой в лапту, живо реагируя на полет мяча, то обнюхивал рыбачий улов у только что причалившей лодки. И еще он был страстным поклонником бадминтона и пинг-понга.  Как только летающие маленькие мячи, пластмассовые шарики или воланы во время игры достигали земли, он тут же подскакивал, хватал и нес в свою кладовку.

И все же тайная его страсть – это пляж. Люди, входя в воду, вещи оставляли на берегу без присмотра. И так был велик у Рекса соблазн урвать что-нибудь «на память»…Однажды унес у подростка трусы. А он купался в этот вечер голышом. Пацан сидел в воде до посинения, пока не пришли вызволять его из «плена» взволнованные родственники.

Ловко лавируя между людьми, лежащими на песке с закрытыми глазами, а то и перепрыгивая через них, принюхивался… Вот ароматное мыло в коробочке, а здесь махровое полотенце, если его потянуть, оно легко пойдет следом. А вот женские босоножки, их так легко ухватить за ремешок! Тяжелые мужские ботинки не поднять. Зато можно засунуть нос во внутрь, вытащить остро пахнувшие носки и, брезгливо оттащив их в сторону, закопать в песок. Когда я шла купаться, Рекс непременно был рядом. Лежа на моей подстилке, вытягивал задние лапы, опустив голову на передние, и принимал типичную позу загорающего.

Солнце нещадно палило. Пролежав несколько минут, он «спохватывался», что вышел без панамки, и мигом «свинчивал» домой, в тень.

Уже в сумерках, вся дрожа, в наш двор вошла полуобнаженная девушка. Ее появление нас очень удивило. Рекс, увидев ее, сконфузился и нырнул под крыльцо. К счастью это было «черное» крыльцо веранды, не капитальное. Мама быстро его разобрала и я полезла в узкую щель между плитами гранитного фундамента. Вижу пес сидит в углу, расстроенный, а перед ним все его богатство, «накопленное за многие лета неусыпного» бдения – арабские мячи от лапты, шарики от пинг-понга, одинокие босоножки, рваные носки, мыльница с мылом и, наконец, искомое платье и полотенце. Девушка от радости нервно хохотала, и стуча зубами и ежась от холода, все приговаривала: «Собака! Собака! Не знаешь ты истинной ценности».

 

Сын циркача

Семья Митенских, давно мечтавшая о собаке, ласковой и коммуникабельной, остановилась на пуделе. В это время в Ленинградском Цирке ощенилась Роксана, «звезда» подиума из семейства крупных Королевских пуделей. Так один двухмесячный щенок – колобок попал в коммунальную квартиру на Васильевском Острове.

Это очаровательное создание в виде клубка белоснежной шерсти, постоянно писающее и пищащее, невзлюбили все жильцы. Спустя месяц они заявили Валентине Донатовне: «Наше терпение кончилось. Убирайте собаку немедленно, иначе ликвидируем ее сами».

Опасаясь за жизнь дорогого существа, семья пишет в Разлив, моей маме: «Дорогая Зоя Ивановна! У нас большая проблема. Надо срочно пристроить трехмесячного белого пуделя. У Вас свой дом, безопасный двор, ему у Вас будет очень хорошо. Ждем Вас. Приезжайте!».

Получив письмо – «SOS», мама тут же выезжает в Ленинград. Придя со школы, я с нетерпением ждала возвращения мамы с новым питомцем.

Стоял ноябрь, холодный, ветреный, сырой. Завернув щенка, как ребенка в байковое одеяло, «конвертиком» отправилась на трамвайную остановку. «На нем спокойнее доехать, - размышляла мама, - пусть дольше, зато без пересадки». Войдя в трамвай, заметила, что свободных мест нет. Обе руки заняты свертком. Трамвай на стыках сильно трясло и мотало. Маму стало сильно качать, она то и дело ударялась о чьи-то руки или спины. Мужчина, стоящий рядом это заметил и, оторвавшись от чтения книги, громко крикнул на весь вагон: «Пассажиры, уступите место женщине с ребенком!» Тотчас же нашлось место и мама с радостью приземлилась. Ехать долго. Вагон полон народу. Стало душно… «Ребенок» в свертке заерзал, приоткрыл «личико». Мама зажмурилась. Скрыть собаку не удалось. «Наверное сейчас высадят», - промелькнуло в голове. Но толпа стоящих рядом пассажиров умиленно улыбалась, говорили ласковые слова и цокали. «А впереди еще час езды на паровозе. Хоть бы все прошло без приключений. Скорей бы домой» - думала мама, только крепче сжимая сверток.

Наконец мама входит в дом. Скорее щенка на пол и тут же большая лужа. Я же суетилась, пытаясь напоить его теплым молоком. Трудный вояж – общее напряжение, затекшие руки, крепко сжимающие непоседливый подарок, наконец позади.

Мама ушла в комнату немного отдохнуть и прийти в себя. Щенок, набегавшись по дому, обнюхав кота, наконец угомонился и заснул в заранее подготовленном ящике от старого комода.

В тот же вечер мы с мамой придумываем этой очаровательной крошке имя. Я вспомнила пса боксера, жившего у нас три года назад на даче. «А давай назовем его Элан», - предложила я маме, - «и звучно и ласково и ярко, как и подобает большому Королевскому пуделю». На том и порешили. «Родители» Элана известная цирковая пара в Ленинградском Цирке. Но мне более известен его «отец». Представим класс, четыре парты. За каждой сидят собаки разных пород. Учитель, он же дрессировщик вызывал по очереди всех «учеников» к доске. Шел урок математики, собаки отвечали лаем на вопросы о сложении или вычитании. Доходит очередь до четвертой парты, учитель громко обращается: «Том, к доске!». Тишина. Том тихо сползает под парту и там замирает. «Где же ученик?» - вопрошает учитель, - «ведь только что сидел». А Том в это время двигался под партами на животе и локтях, тихо и незаметно уползая за дверь. В зале понимающий хохот. Так вот этого незадачливого двоечника играл «отец» Элана, очень талантливый пес. В Цирке так заведено, что щенков от внеплановой вязки не считать «элитой», т.е. высокопородными псами, и раздавать всем желающим, причем без документов. (В будущем мы не то, что не заметили, а опровергли это мнение).

Так, сын циркача-актера стал нашим добрым другом на долгое, долгое время.

Первую суровую зиму Элан провел в доме, не выходя на улицу. А весной уже бегал по двору, наслаждаясь свободой, солнцем, зеленью. К осени он достиг уже параметров рослого Королевского пуделя – ослепительно-белый, с обвислыми ушами, коротеньким купированным хвостиком и лукавыми темно-карими глазами.

Доверчивость – главная черта чистого и наивного существа по имени пудель. Это особо стоящий вид собак. Его психика настолько тонка и ранима, что ни дай Бог прикрикнуть или повысить голос. Элан тут же сникал, ложился, обхватив лапами голову. Нос сразу становился из мокрого и холодного сухим и горячим. Ум, такт, сострадание были у него в крови с рождения. Без разрешения не перейдет порога, без предложения не возьмется за еду…

Пуделя все, а в частности Королевские это удивительные собаки с тонкой очеловеченной организацией души, способной откликаться на эмоциональный всплеск настроения хозяев.

Элан любил музыку, заходил в комнату, когда по радио исполняли классику. Его завораживал ритм, мелодия, что в музыке, то и в стихах.

Так притулится к косяку, замрет и сидит, как изваяние, внимает…

Ото всех собачьих пород пуделей отличало еще то обстоятельство, что у них не было подшерстка. Курчавые длинные локоны были единственной им защитой и от солнца и от морозов. Зато они и не линяли, волос никогда не падал. Эта порода собак могла бы подойти аллергикам. Если собака острижена и пришел холод надо надевать попону. На зиму я собаку не стригла. Шерсть вырастала длинной курчавой и, слегка слежавшись грела его в морозы, становясь подобием тонкого войлока.

А в мае обязательно стригла, сама, простыми ножницами. Две-три пары ножниц иступлю, мозоли натру, но дня за три справлюсь. Потом нагреем воды и в большом тазу на улице с помощью мягкой щетки и «детского» мыла намоем его. Споласкивали из лейки. (Мыло обязательно «детское», т.к. кожа очень тонкая и ранимая). Умытый и вытертый, досыхал на солнце. В нашем доме спокон веку жили собаки, разные, но таких не было. А инструкции по уходу никто не давал. Я привыкла кормить так: еда в плошку, плошку на пол. А здесь все иначе. Оказывается большой Королевский пудель плошке с едой не кланяется, спину не гнет. Ему надо падать пищу на высоте табуретки. Иначе остается голодным. Я этого не знала и очень удивлялась, что с руки ест, а с пола – нет. Много позже я увидела специальную подставку для мисок, она равна высоте холки.  А вот воду подавала правильно в высоком ведре.

У Элана была очаровательная привычка, поев обязательно поблагодарить, подойдя, лизнуть руку.

Ну, а если его похвалишь за то, что тапочки принес или газету взял у почтальона – он улыбался!.. Белоснежные, ровненькие зубки стиснет а губы раздвинет так, что десны видны.

Элан, конечно, как всякая собака любил долгие прогулки. Иногда мы совершали дальние прогулки на Финский залив через Тарховский лесопарк. Там он резвился от души – бегал вдоль пустынного берега, гонял чаек, поднимал с песка палки, шишки и летел… только уши хлопали.

Власть набегавшись и накупавшись ложился у моих ног и замирал.

Обратная дорога снова через безлюдный лес. Больше всего я боялась встречи со сворой диких бездомных собак. Не за себя - за него. Ведь он не служебный пес и не охранный. Он – декоративный и слово «пес» не про него. Но Вы бы видели, с каким спокойствием и достоинством он их встречал. Собаки подходили созлобным рычанием, шерсть дыбом. У меня сердце уходило в пятки: «Только бы не разорвали его, только бы не нанесли увечья!».

Элан мгновенно принимал боевую стойку (откуда эти знания, эта абсолютная отвага, - должно быть это порода, это гены).

Ноги напряжены, живот поджат, глаза смотрят прямо на обидчика, обрубок хвоста делает «пистолет». Он замер и встал, как вкопанный. (И хорошо, что у меня хватало ума не вмешиваться. А то разорваны были бы двое). Дав себя со всех сторон тщательно обнюхать, спокойно отходит, и продолжает путь рядом со мной. Нападающий же пес, опустив голову, отбегает, прикинувшись равнодушным, и уводит за собой стаю.

После этого случая я не боялась уже никаких ситуаций с собаками. Мы ходили, где хотели и куда хотели. Стаи собак, завидев нас еще издали, теряли к нам интерес. Скорей всего по негласному собачьему проводу было оповещение: «Эту парочку не трогать. Собака – король, не чета нам».

Зимой, уходя кататься на лыжах по заснеженному озеру, непременно брала Элана с собой за компанию. Бегая по снегу и глубоко в нем утопая, он задними ногами забрасывал себе снег на голову, бока и спину. Возвращался уже не пес, а какой-то снежный ком вкатывался на кухню.

От тепла снег вскоре таял превращаясь в сосульки. Сосульки стукались, позвякивали и тут же становились лужами. Мы с мамой в четыре руки его обтирали ветошью, старыми полотенцами, двигали поближе к печке, чтобы не заболел. Дать бы ему сейчас чаю с медом, так ведь не человек. Хотя мы в этом не были абсолютно уверены. Уж больно он «человечен» - умен, отважен с чувством собственного достоинства, с чувством юмора и его всегдашним желанием быть нужным, прийти на помощь по первому зову.

С 1955 года в нашей бывшей даче жили чужие люди. Она была продана, поставлен разделительный забор. Колодец по суду оставлен на нашей территории. Соседей это обстоятельство чрезвычайно бесило и они нам стали делать «мелкие пакости»: то дохлую кошку забросят в колодец, то штакетник подпилят и в образовавшийся проем пролезают и идут через наш двор, через нашу калитку на улицу. После таких козней наши нервы были уже на пределе. А тут случилось еще одно «ЧП». Элан, как хозяин, ежедневно обходил всю территорию по периметру забора. Возможно его позвали, угостили. А он, добрейшая душа, никакого подвоха не ожидал. Он так верил людям.

Мы были в доме, когда это случилось.  Элан с трудом перешагнул через порог и упал на середину кухни. Мама бросилась к нему - ощупывает, гладит, - кости целы, ран нет, но дыхание тяжелое, глаза закатывает, нос горяченный. «Что-то с желудком. Возможно отравление» - поставила мама предварительный диагноз, - «надо вызвать рвоту». Она развела теплую воду с содой влила ему в пасть. Чтобы понять, что случилось надо немедленно осмотреть территорию. Смеркалось. Мама кралась вдоль забора и ее тихих шагов не было слышно. За забором, на крыльце сидели наши враги – соседи и радостно шипели: «Хорошо я угостил их пуделя. Теперь сдохнет. Краска-то не растворится. Да они и не догадаются чем лечить. Такие тюхи-матюхи». Услышав это признание, мама бегом домой. «Ира, я правду сказала, они его отравили, надо срочно промывать». Подогрев подсолнечное масло, мы начали лечение. Мама держит открытой пасть – я вливаю. Ночь прошла относительно спокойно.

Мама несколько раз ночью вставала, проверить жив ли Эланушка. Под утро он резко попросился во двор. Проверили – что-то вышло. Процедуру для верности повторили три раза по ½ стакана. Потом ему давали какие-то человеческие таблетки и все прошло. Вскоре он стал снова весел и игрив.

Летом с Эланом происходило много курьезов. Жил он с нами на веранде, спал под большим столом, стоящим у окна. В хорошую погоду двери веранды были открыты настежь, а чтобы любопытные прохожие не заглядывали во внутрь вешали тюлевую занавеску – и воздух проходит и нам все видно. В такие минуты Элан сидел на крыльце, греясь в лучах закатного солнца и внимательно наблюдал за прохожими.

Да, забыла сказать, что он все делал молча и никак не реагировал ни на громкий разговор, ни на проезжающий велосипед, или бегущую собаку.

Мы долго не знали, как звучит его голос. И так он на крыльце, поза сфинкса, весь в величавом созерцании. Группа молодых людей заметила его, остановилась и громко, на перебой стали обсуждать. Это мягкая игрушка в полную величину или он пес настоящий. Мы из-за занавески, едва сдерживали смех, наблюдали и за парнями, и за Эланом. Главное, что предпримет он? Как себя поведет? Парни уже висели на заборе – Элан был невозмутим. Один из них, самый нахальный говорит: «Нет, я так не уйду. Неужели это кукла? Что-то мне сдается, что он живой, настоящий, хотя не уверен. Ну, невозможно, чтобы у собаки была такая выдержка»… Он просунул руку через штакетник и открыл щеколду. Здесь уже взыграли чувства охранника: «Какая наглость, среди бела дня». Элан как рявкнул густым басом, вмиг все отпрыгнули от забора.

 – «Надо же, он настоящий!».

Как я уже говорила стричь обычными ножницами очень тяжело. Я уставала – спина болела, пальцы ломило, да и собаке надо подвигаться. Каждые два-три часа делали перерыв.  Оставляю стрижку на пол пути, потом на четверть пути и идем прогуляться вдоль берега озера. На берегу дачников тьма, все с шезлонгами, со складными стульчиками. Во дворе видно тесно, всех тянет к воде. Посмотрев на меня, на собаку, интересуются: «А отчего это твоя собака местами плешивая?» «А у него лишай», - говорила я. Вмиг, как ветром всех сдуло. Берег чист и можно не спеша гулять и наслаждаться дивным видом спокойного озера.

Сейчас, в 21 веке можно обратиться к специалисту по стрижке пуделей. Они бы сделали из него «конфетку», обстригли бы, как и полагается «подо льва». Я же состригала все, оставляя только «шапочку» от солнца. Самое сложное это ушки. Они за зиму сильно свивались, превратившись в плотный войлок. Да к тому же очень длинные. Я брала шило и осторожно сантиметр за сантиметром протыкая, определяла очертания самого уха. Наконец, гладенький и намытый, Элан мог привлекать восторженные и даже завистливые взгляды гуляющих. Ведь в начале 60-х в частных руках пуделя были огромной редкостью. Во всяком случае в Сестрорецке он был единственным. В основном держали охранников - «двортерьеров», была мода на боксеров и бульдогов, охотники предпочитали кокер-спаниеля, реже сеттера (трудно достать). Из декоративных предпочитали колли и конечно любимец всех -  это овчарка.

Как-то, сидя под березой, читаю книгу Войнич - «Овод» и невольно плачу. Не заметила, как неслышно подкрался Элан. Подойдя ко мне в плотную, вытянул шею и слизал мои слезинки языком. Пристально взглянув мне в глаза, лег рядом, положив голову на колени. Как будто успокаивал: «не расстраивайся, все будет хорошо».

Какое это счастье, когда умный, нежный и ласковый друг живет с тобой уже 17 лет! И слава Богу, ничем не болеет. И на нем нет видимой печати старости – походка легка, зубы целы, дыхание чистое. Лишь одно выдает возраст – окрас. Его белоснежная шерсть с годами становится все желтее… и даже местами светло-коричневая. Однако, я не знала, что у пуделей самое уязвимое место в организме – это уши. В один из теплых летних дней мы с Эланом ушли как всегда на дальную прогулку, на залив - бегали, дурачились, купались.

Ему нравилось носиться по самой кромке пляжа, загребая воду. Элан плюхался, кувыркался, вода веером вылетала из-под него и это его забавляло.

Неожиданно солнце зашло, подул резкий западный ветер. Наскоро обтерев себя и собаку, побежали домой. Шли очень быстро. Замерзнуть не успели. Но вода, попавшая в уши Элану, видимо не была мною тщательно вытерта и это явилось следствием его продолжительной болезни. Да и возраст сказался. Больше года мы лечили его специальными мазями, но болезнь не отступала, гной накапливался и перетек в мозг. Ветеринары помощи не предлагали. Ему бы физиотерапию. Да где там?!

Эланушка с нами прожил почти 18 лет. Это 126 человеческих! С 12 лет до 30. Какой огромный отрезок жизни моего становления, как человека и как личности он охватил. Он всегда был рядом, только руку протяни: успокаивал, вдохновлял, поддерживал. Он чувствовал и понимал меня без слов – а у меня всегда было желание прижать его к себе, рассказать о самом сокровенном или поделиться сомнениями. И тут же приходило решение, словно он услышал меня и одобрил или отклонил.

Он был и остается частицей моей беспокойной души навсегда…

Да, Элан за всю долгую жизнь, так и не нашел себе пары, видимо, не было ему ровни.

Никогда не устану повторять, что только Любовь движет Миром! Она единственная нас и защитит, и придаст энергии, и вдохновит и подвигнет на Поступок.

«Багира»

В 50-е годы 20 века длительный декретный отпуск молодой маме не полагался. Хочешь - бери за свой счет или нанимай няню. Так оно и вышло. Юная мама выходит на работу, а к 3х мес. ребенку нанимает няню. Прасковья Ивановна, женщина средних лет, очень любила животных и детей. Своих же детей у них с мужем не было.  Зато у них была овчарка, чистопородная, вышколенная и чрезвычайно преданная. Жила няня в коммунальной квартире. Комната ее была первой от входной, вечно не закрывающейся, двери. А к слову сказать, кухня далековато, и страж в комнате был совсем не лишним.

Багира лежала на своем коврике, внимательно глядя на детскую кроватку. У нее две задачи: охрана хозяйской комнаты и спокойствия ребенка. К кровати было привязана широкая тесьма и если малышка начнет хныкать, собака тихонько дергала за ленту, колыбель качалась и ребенок засыпал. Если и это не помогало, собака давала голос, что бывало крайне редко. Она все и всегда делала молча -без голоса. Для острастки было достаточно гортанного рычания. И поэтому, если бы хозяйка услышала лай своей любимицы – значит в комнате ЧП.

Возвращаясь с прогулки, на обратном пути Багира любила приблизиться к песочнице, где ворковала малышня и, если заслышит плач, тут же, быстрее его мамы, подлетала к малышу и начинала его успокаивать. Лизнет осторожно щечку, ляжет рядом и «боднет» головой, как бы говоря: «Есть о чем плакать? Давай лучше поиграем!» Все мамы во дворе обожали Багиру, зная ее трепетное отношение к детям. Поэтому, когда Прасковья Ивановна решила стать няней трехмесячной Любочки, она за ее безопасность не беспокоилась.

Багира росла в семье уже 2 -й год, но своих щенков у нее до сих пор не было. А инстинкт материнства был развит чрезвычайно сильно. И когда в комнате появилась малютка, Багира была в восторге и делала все, чтобы быть полезной и нужной для этого крохотного создания. Уходя на кухню подогревать молоко или варить кашу, хозяйка давала собаке приказ: «Карауль, стереги, если что не так, сразу «голос» или бегом ко мне». Так и на этот раз Прасковья Ивановна удалилась на кухню, оставив Любочку на четырехлапую воспитательницу. В глубине души хозяйка стала замечать за собой, что ревнует собаку к ребенку. У собаки последнее время все внимание направлено на дитя, а хозяйка как бы отошла на 2- й план. Багира из спокойной, выдержанной, даже чуть меланхоличной вдруг стала оживленной, активной, перестала дремать и все внимание на колыбель. За день ни разу не приляжет и каждую секунду начеку!

Багире давно хотелось обнять это крохотное существо, лежавшее в люльке, облизать плачущее, пахнущее молоком личико, лечь рядом, прижать к себе и замереть от блаженства. Она, привстав передними лапами на стул и вытянув шею все смотрела и смотрела. Сердце ее трепетало и таяло от любви и нежности. И однажды она свое желание осуществила.

Закончив варку, Прасковья Ивановна возвратилась в комнату. Ни собаки, ни ребенка в колыбели… У женщины подкосились ноги. Горячая каша вылилась на колени. На какое-то время она, видимо, потеряла сознание. Придя в себя и поднимая голову от пола, она заметила кончик хвоста, торчащий возле ножки кровати. У Прасковьи Ивановны в голове роились мысли одна страшнее другой: «Собаку отравили, ребенка выкрали. Что мне делать? Что я матери скажу? Как дальше жить?» Чуть оправившись от шока, она на коленях подползла к кровати, откинула дрожащей рукой угол покрывала и увидела- туго спелёнатый младенец сладко спал на полу в объятьях собачьих лап.

После этого случая, не зная, как собака вытащила пищащий кулечек из глубокой люльки, а главное зачем, Прасковья Ивановна от престижной, а главное, хорошо оплачиваемой работы наотрез оказалась. Видя, что Багира давно желает стать «мамой», ей подыскали в клубе достойного друга. Через некоторое время у нее появились на свет шестеро прелестных щенят. Выйдя на часок погулять, она стремглав неслась домой, проведать, как там «детки», даже не повернув к песочнице. Если любопытные щенята разбрелись по комнате, всех соберет, аккуратно взяв за шкирку, отнесет и посадит в ящик. А лужи тут же высушит языком.

Вскоре пять щенят хозяева продали, а шестого, самого озорного, блестящего, черного как смоль, с белой звездой на груди, оставили ей в утешение. Она научила его всему, что знала сама. Ему и школа не понадобилась. Булат вырос рослым и статным псом, в отца, а ум да преданность перенял от матери – Багиры.

Карик или чукотская лайка

Зная мою трепетную любовь к собакам, Калинин дарит мне щенка, заочно. Пока ему два месяца, пусть подрастет до шести, потом дача в Дивенской и уже потом его подросшего и сообразительного привезем на зиму в Разлив. Мне не терпелось на него взглянуть, дать имя и я спешно выезжаю к свекрови в гости.  Этот чудесный пушистый шарик смешно ковылял, делая лужи, тыкался ко всем носом и лизал руки. Валентина Федоровна жила в двухкомнатной квартире в Лигово со своей 101 летней свекровью и семьей дочери из четырех человек. Маленький внук Алеша все пытался дать собаке имя, произнося непонятное «Каик». Я расшифровала, как Карик. Так, эта кличка за ним и закрепилась. Зима пролетела незаметно вся в работе и домашних хлопотах. А ранней весной в конце апреля Валентина Федоровна с Кариком уезжает на все лето на дачу в Дивенскую, где у нее была своя собственность – половина маленького деревянного дома, но зато большой огород.

Собаке зять смастерил вместительную будку с северной стороны у самого крыльца. «Что за порода?» - спросила я у Калинина. «Родители разных «национальностей», - ответил он, улыбаясь. «Мать кавказская овчарка, а отец – чукотская лайка». Одним словом серьезный, красивый, морозоустойчивый охранник. А к своим ласковый и добродушный, как дитя.

Дивенская – станция промежуточная между Ленинградом и Лугой. В Сельпо одни консервы да хлеб. В июне, собираясь в гости, мы набивали рюкзак съестным. В огороде, наверняка уже что-то появилось из первой зелени, значит нужна сметана а так же рыба, кура, сыр, сдобное печенье и т.д. и т.п. Я искренне любила свою свекровь открытую, светлую, мудрую. Всегда была рада встречи с ней, а теперь еще и с Кариком. Открывая калитку, первого видим Карика. Он нас сразу узнал, сделал «стойку», желая объятий.

Приехали мы вечером, а утром ушли в лес. К всеобщей радости, лес начинался сразу за забором. Карюшу сняли с цепи, дав ему полную волю. Он весело и озорно бежал впереди, высоко подкидывая задние лапы. Фигура была несуразная, подростковая, окрас нежданно – рыжий, длинный тонкий хвост, весело шатаясь, почти касался земли. И лишь теплые карие глаза делали его необыкновенно обаятельным.

В лесу тихо, тихо. Слышен только хруст валежника под быстрыми собачьими лапами. Идем, вглядываемся в траву, а вот и первые сыроежки! Да сколько их, а шляпки-то все разноцветные! Бегая по лесу, Карик встретил грибника, облаял. Пришлось броситься на помощь, извиняться. Карик возможно подумал, что лес его собственность и надо его охранять. В дальнейшем мы далеко от себя его не отпускали. А вдруг взыграют грозные чувства «кавказца» а не добродушной ездовой лайки?!

Раз в две-три недели мы его навещали, наблюдали, как растет.

В Разливе Калинин построил капитальную будку, определил место. Так как собака будет жить на улице, то на случай сильных морозов будку утеплили, нарезав голенище старых валенков (в дальнейшем они были сорваны и выброшены на снег за ненадобностью). Наверно они ему были лишними и создавали дискомфорт. И правда, в будку Карик заходил лишь в дождь, а в метель и мороз спал в сугробе.

Вот и сентябрь подошел – время отъезда Карюши с дачи в Разлив на зимнее квартирование. Я везла с собой новый крепкий ошейник с металлическими заклепками и новый поводок. Дорога предстояла не ближняя. Все волновались как доедет, да как будет вести себя в обществе. Жизнь до отъезда вел деревенскую, вольную, к наморднику не приучен.

Войдя на дачный двор и, взглянув на Карика, была чрезвычайно поражена его преображением. Рыжий детский окрас полностью исчез. На будке сидел совсем другой пес. Длинная серая шерсть красиво обрамляла его бока, черная полоска спины блестела и шла в виде легкой волны. При виде нас, он сделал стойку, показав свой пушистый – палевый животик, и радостно завилял хвостом. А хвост-то был не тощий, длинный и обвислый, а грациозно подвернутый на спину с роскошным серо-белым окрасом. При малейшем движении длинный волос колыхался, напоминая страусиное оперение. Дорога предстояла длинной – от Дивенской до Балтийского вокзала, далее трамвай или автобус и далее снова электричка от Финляндского вокзала до Разлива. В основном все прошло спокойно. Садились на боковое сиденье, Карика под лавку и напряженно охраняли его в четыре ноги. Контролеру предъявили три взрослых билета, указав на третьего под лавкой. Тот понимающе поднял брови. Вот только, когда по вагону прошел газовщик в рабочей робе, Карик рванулся. Резкий запах газа был ему неприятен.

Вообще собачье обоняние это его достаток. Но при переезде – недостаток. Только мы сели, в электричку по направлению к дому, как народ стал все пребывать и пребывать. У кого в сумке свежая рыба, у другого копченая колбаса, у третьего молотый кофе, а тут еще и кошка в корзинке…

Карик чихал, кашлял, рвался покинуть помещение. А уж женщину с котом попросили от нас пересесть подальше. Не дай Бог, что…

В Разливе будку ему определили возле тополя за который цепь и прикрепили (в будущем он его раскачал, дерево засохло и упало).

В тот год снег выпал рано, в октябре уже можно было лепить «бабу». Видя, что заготовленных дров на всю зиму, возможно, не хватит заказала еще. Дрова скинули на улице, так как ворот в моем заборе не было. Едва дождавшись выходных, стали их перетаскивать во двор, и под навес.

«Калитка закрыта, дрова во дворе, я выпускаю Карика, пусть побегает», - говорит Калинин. «А чтобы не ушел сквозь дырку в заборе, я привяжу к нему ведро». «Это как?» - удивилась я. Укладывая дрова под навес, делали поленницу в виде «колодца», чтобы скорей продуло и просушило. Краем глаза я все время наблюдала за собакой. Он гонялся во весь опор с одного угла двора на другой. Ведро на шее моталось, загребая снег. И уж точно с этаким грузом со дворе не исчезнет. Прохожие в удивлении останавливались: «Ну, надо же! Видели собак с привязанной шиной, но чтобы с ведром, впервые! Вот ведь выдумщики!»

Настает время – пора Карюшу отвозить в Дивенскую на дачу. Свекровь с нетерпением ждет лохматого друга и охранника ее огорода. Ведь дом на отшибе, у леса, с собакой намного спокойнее.

В один из июльских выходных свекровь собирает всю семью на сбор урожая ягод. В тот год был небывалый урожай черной смородины. Огромные кусты поникли, увешанные тяжелой спелой ягодой, словно подвесками из черного жемчуга. Каждому сборщику был определен свой куст. Я собирала ягоды в кувшин подвешенный на поясе, а потом ссыпала в большой таз. Карику было грустно – столько народу приехало а на него никакого внимания. А мы «доили» кусты. Работали все увлеченно, что-то под нос напевали. Неожиданно за своим кустом услышала шумное чавканье. Сделав два шага в сторону, увидела Карика. Ничего себе! Опустив лохматую голову, он с наслаждением насыщался спелой ягодой. Поднявшись с корточек, громко всем оповещаю: «Нет, вы видели, вместо того, чтобы собирать ягоды самому с куста, он поедает с моего тазика уже собранные! Ну, жук, хитрован!»

Увозя собаку осенью в Разлив, и, зная его беспокойный нрав, продумала, чем его в дороге развлекать. Покупаю 3 – 4 мороженных в бумажных стаканчиках. А к ним обязательно прилагалась плоская палочка. Поддеваю палочкой мороженное и отправляю ему в пасть. Он хватает ее с жадностью, сжимая зубы. Но палочка каждый раз покидала его пасть не поврежденной. Слизывая мороженное, он пытался со всей силой сжимая пасть, удержать палочку. А она опять уходила. Всю дорогу я его кормила, он развлекался, а пассажиры веселились. При очень напряженной работе в Госстрахе, у меня иногда образовывалось «окошко», т.е. свободное время. Тогда я брала Карика за поводок и мы шли прогуляться. В тот день дорога лежала по Федотовской Дорожке на ст. Тарховка. Карик не умел ходить у ноги. Он рвался, тянул, бежал… Одним словом всякая прогулка с ним для меня экстрим.

Едва переводя дыхание и «спрятав языки», я решаю, что обратный путь лучше совершить на электричке. Купив билеты на двоих, ждем на платформе. Стоим у первого вагона. Электричка подошла, двери открылись. Я запрыгиваю первая (и эта моя большая ошибка). Карик замешкался, двери закрылись… Он один на платформе, поводок зажат дверью. Мгновение и электричка вот-вот тронется. А в тамбуре я одна. Надо принимать решение. Счет шел на доли секунд. Хотя я вошла в первый вагон, с первой двери, машинист не мог не увидеть поводка или решил, что собака просто меня провожает. Я представила, что через секунду ожидает Карика. Электричка тронется, он сделает шагов десять по платформе и повиснет на поводке… надо спасать!!! В такие экстремальные ситуации обязательно найдутся силы. Я разжимаю двери и вылетаю к Карику на платформу. Электричка ушла без нас. Но мы вместе и мы живы!!

Не было сил двигаться. Руки и ноги онемели. Я иступлено прижимала голову Карика к себе. Мое волнение передавалось и ему. На обратном пути он шел ровно и рядом. И вскоре мы были дома. 13 сентября, роковое число. Не стало Калинина. Молодой, 36-летний мужчина «сгорел» вмиг, как свеча на ветру.

С его уходом я перестала увозить Карика в Дивенскую. Он остается навсегда в Разливе. А лето, он никогда не проводил со мной в Разливе и не знал, что во дворе бывают посторонние люди. Будка располагалась по центру двора, за ней сарай, в котором и жили дачники. Им приходилось с ним дружить. Они прилагали немало усилий, чтобы завоевать его расположение. К собаке, как и к ребенку, надо найти свою дорожку. Однажды, у дачницы порвалась сетка прямо возле будки. Помидоры рассыпались и покатились. Карик поспешил их обнюхать и даже надкусить. Они ему понравились. Спасти удалось только далеко закатившеюся парочку. Вот этим-то спелым помидором они его в будущем и подкупали.

Лето пролетело, осень пронеслась, да и зима подходила к концу. Снег становился жестким, темным, а лед на озере рыхлым и подвижным. Рабочий день у агента Госстраха не нормированный, домой приходила затемно. Карик целый день один, на страже. Возможно кто-то его разъярил. Он рванулся, сорвал кольцо и убежал вместе с длинной, тяжелой цепью, преследуя обидчика. По пути следования вступил на лед. Тонкий подтаявший лед под ним подломился и Карик пошел ко дну. Будучи собакой выносливой и физически сильной он долго боролся. Тяжелая цепь затягивала его в глубину. Он барахтался, но выскочить из водяного плена не получалось. Устав бороться, он как поплавок нырял вверх-вниз, вверх-вниз и выл от безнадежности. В угловом доме, бывшей сторожке бывшего еврейского кладбища жил одинокий сильно пьющий мужчина. На счастье, в тот роковой вечер он был дома и трезв. Услышав душераздирающий вой, он выскочил из дома. Выйдя на берег, увидел полынью и тонущую собаку. Схватив со стены дома длинную деревянную лестницу, бросил ее на лед и по пластунски, на животе, стал продвигаться к собаке. Карик, увидев, что его спасают, сделал последнее над собой усилие и вытолкнул свое измученное тело на перекладину подвинутой лестницы. Гена Никонов, так звали спасителя, схватив собаку за ошейник, медленно по лежащей лестнице отползал к берегу. Он не знал, чья это собака. В мою сторону ходил редко, и Карика во дворе не видел. Видя продрогшую, полуживую собаку, он просит соседа согреть его в своей котельной. Сосед же узнал его и говорит, что это пес Ирины, т.е. мой. Возвращаясь домой, я встретила Гену у калитки. Он сообщил мне, что собака спасена и греется у Николая Фадеева в котельной. Так находчивость, сострадание и доброта моих соседей продлили жизни моего дорогого Карюши. Выведя Карика из котельной, я еще двое суток держала его дома до полного высыхания и выздоровления, предлагая всякие вкусности. Слава Богу, Карик после такого стресса, жуткой ледяной купели не заболел, а был бодр и весел.

А уж каким он был лучезарным и жизнерадостным! Сядет на будку, смотрит вдаль и улыбается. Длинная шерсть на спине распадается на пробор, вокруг шеи светло-серый ореол, словно воротник «медичи», живые карие глаза лучатся, пасть открыта, язык на сторону, он весь в счастье бытия.

Видя, его трогательную любовь ко мне, родился такой экспромт от его имени.

 

«Ни дом, ни сад, ни огород

В мои расчеты не идет.

Бесценный клад она одна

Ее я берегу и денно-ночно стерегу.

Она ушла – и я поник,

Она пришла – я ожил вмиг.

Руки тепла ее я жду,

На будку сяду, вдаль гляжу:

Идет, родная!

Я лаю, лаю, лаю».

 

Годы шли Карик мужал. Жаль, но крупные собаки особенно цепные, не живут более 13 лет… Много работая, я редко бывала днем дома. Почти весь световой день отсутствовала. Кое-кто про это прознал и воспользовавшись моим долгим отсутствием надумал совершить кражу. Но для этого необходимо ликвидировать охранника, т.е. собаку. Грозный и сильный он может сорваться и разорвать обидчиков. Долгий и злобный лай мог привлечь внимание соседей. Поэтому они решили нейтрализовать его по тихому. Как я позже узнала на суде, они прыснули ему в морду какой-то едкой жидкостью. Он мгновенно потерял и нюх и зрение. Исполнив свое темное дело, грабители удалились, как и пришли со стороны озера. Вернувшись поздним вечером с работы нашла весь дом ярко освещенным, входные двери настежь открытыми, северное окно, выходящее во двор, выбитым.

Собака тыкалась головой в снег, как будто хотела от чего-то избавиться, терла лапами морду и жалобно лаяла, словно извиняясь, что не смогла сорваться и уничтожить подонков. Через неделю к нему вернулись и зрение и обоняние, но этот неординарный случай не прошел для Карика бесследно. Он тяжело переживал свое бессилие и невозможность возмездия.

Карик сник, стал тихим. Вскоре у него произошёл обширный инфаркт.

 

Собаки, как и люди, беды близко принимают к сердцу.

Нежность

 

Был огромен и страшен ротвейлер по имени БИЛЛ

Жил он в доме, в достатке, но никогда никого не любил,

Но однажды у МАГа он Ее повстречал.

Сердце дрогнуло разом: «Она, лишь о ней он мечтал,

Ну зачем ему сотки», где вальяжно жилось.

Сердце рвалось к Красотке, что «дворняшкой» звалась.

Он знал, что очень дерзок и грозен был порой,

Но так он ждал ЛЮБВИ и Ласки неземной,

На двор его ввели, доверили хозяйское добро оберегать,

Но как, он с чувством новым, сумеет совладать?

Пугливый, милый, нежный он взгляд ее поймал

И навсегда, навеки, к «стопам» ее припал.

С тех пор он, на прогулке, все рвался в те места,

Где по его расчетам, ждала его Краса.

Тиха и осторожна, всегда, всегда в дали,

И к людям и к собакам боялась подойти.

Лежал он безучастный, почти, что не живой,

Он ждал, и не напрасно. Есть в мире рай земной!

Жил-был один ротвейлер, хозяев он любил,

(В честь инопрезидента назвали его БИЛЛ).

И вот, однажды в парке, он встретил Ее вновь,

Глаза в глаза, и, искрой вспыхнула ЛЮБОВЬ!

В особняке хозяйском совсем он одичал,

На взгляд ее приветливый, оскалом отвечал!

Пакетов было уйма, в зубах не удержать,

Схватив курчонка тушку, он бросился бежать…

На счастье, выпал случай – вдвоем ушли они

Блуждали долго, долго до самой аж зори.

У ворот Зоосада свой замедлили бег,

У папаши-Слона попросили ночлег.

Пробравшись сквозь решетку, легли у ног Слона.

Решение за ним, а сами спать, - намаялись, сполна…

Народ смотрел, дивился, той ласке неземной

Хозяин, грозный, злился: «Разнять, забрать, увести домой!».

Скосив глаза, подметил Билл, чувствуя тепло,

Любимая-то рядышком: «Как мне повезло!»

Веселыми веснушками усыпан милый нос,

Медовые глаза! А белый воротник! А длинный рыжий хвост!

Все восхищало в ней!

Все предвещало Счастье, совместных долгих дней!

Хозяева решили любовь не разрушать

Свободы ветер вольный взялся их защищать.

И… «тонна» ко-лых-ну-лась, вмиг Билл повеселел:

- Ну лаять и скакать!

и… маленькая Пати была ему под стать!

 

Первый бал

 

В семье дальнобойщика подрастала молоденькая овчарка. Ей уже было года 1,5, а хозяевам все казалось, что она еще щенок. Большая умница, озорница и игрунья, Ора была и хорошей помощницей в воспитании двух детей.

И вот, хозяева стали как-то замечать, что собака стала впадать в меланхолию и нос часто сухой, почти горячий. К тому же таинственно поглядывала на хозяев, как будто силясь что-то сказать им, но стеснялась. А по ночам, что удумала, соберет тапочки со всей семьи, прижмет их лапами к животу и спит с ними в обнимку. А хозяева с утра бегают босиком по квартире в поисках обуви.

Заметив этакую странность в поведении любимой собаки, хозяйка обратилась к кинологу. Благо, что кинолог была ее подругой.

«Пора твою Орочку «вязать» - говорит подруга, - «деток ей няньчить хочется. Оттого и прижимает тапки вместо щенят». 

А так как Ора была приобретена через Клуб собаководов, то и друг у нее должен быть Клубный.

И прежде чем его отыскать, да их «повязать», необходимо пройти выставку.

Все члены семьи и знакомые были в радостном волнении. Как на выставке покажет себя Ора – походка, внешний вид - все важно.

Выставка проходила в Ленинграде. Были определены день и час.

У одного из друзей был «Рафик». В него поместились хозяева Оры, сама «виновница торжества» и две семьи друзей с детьми.

Выехали из Сестрорецка заранее. Мало ли что. Ведь дорога не ближняя, да и Ора ехала в машине впервые.

Уже въезжая на набережную Невы, почувствовали, что собака нервничает, как-то ей не по себе, возможно укачало.

Решили остановиться, глотнуть свежего воздуха. Ора выскочила первая и прямо к воде. Желание хлебнуть воды пересилило опасность.

Да, забыла сказать, что на дворе стоял март. Течение гнало обломки льдин. Открытая вода с ледяной крошкой билась о гранитную набережную. Собака сбежала по обледеневшим ступеням к краю парапета, поскользнулась и бухнулась в воду. Течение здесь сильное, собаку стало быстро относить. Не раздумывая и не раздеваясь, прямо в шубе, девушка-кинолог бросилась спасать Ору. Течение несло собаку вдоль парапета. Еще секунда и ступени закончатся. Собака резко повернулась поперек течения и собрав молодые силы, резким рывком, в кровь расцарапав лапы, выбросила свое тело на нижнюю ступеньку лестницы. Девушка-кинолог барахталась с трудом сопротивляясь течению. Ледяное крошево било о парапет, заползало под полушубок. Он набух, отяжелел и неотвратимо тянул ее в бездну. Парни, выскочившие за нею следом, бросились уже спасать ее. Спасенная «купальщица» сразу спросила: «А где собака?». Все стояли вдоль парапета, глядя на воду. По воде плыли одни льдины, собаки нигде не было видно.

В горячке спасения девушки, не заметили, что чудом спасшаяся Ора сидела за их спинами, слегка поскуливая, ожидая когда все повернуться и ее заметят.

Картина была ужасающая! Мало того, что и девушка и собака были похожи на двух мокрых куриц, так они были еще и страшно перепачканы мазутом. Развернув машину, «бегом» на ближайшую квартиру спасать незадачливых «пловчих» - отогревать, оттирать, успокаивать.

Мазут оттирался с трудом. Ушли все запасы жидкости для снятия лака.

Наконец, теплая ванна, импортные шампуни, электрический фен, да чай с бальзамом, сделали свое дело. Обе «девушки» - блестящие и пушистые готовы предстать перед жюри на собачьем подиуме!

На Выставку прибыли тютелька-в-тютельку. Регистрация уже заканчивалась. Получив порядковый номер, встали в строй. Идущие по кругу, шли прямо и величественно. Ора, чувствуя себя принцессой, выступала словно пава. Ее черная спина, отливая легким серебром, лоснилась. Упругие лапы ступали уверенно и грациозно. Хвост, в меру пушистый и хорошо расчесанный, элегантно свисая до щиколотки, едва покачивался. Она понимала, что это ее звездный час, ее «Первый Бал». Сегодня ее заметят, оценят, а возможно именно здесь она и встретит своего «суженного». Во время второго прохода по кругу сделали перестройку. Ведущие с собаками встали парами, видимо для проверки собачьей коммуникабельности.

Ора скосила глаза и увидела рядом с собой статного, чуть надменного кобеля. Их взгляды встретились. Они потянулись друг к другу и на секунду столкнулись носами. Сердце Оры дрогнуло! Это ОН! Только о нем и мечтала.

За классические параметры, красоту шага и великолепный экстерьер Оре присвоили 1 место в разряде молодняка.

И хозяйка Оры имела право выбора кабеля для «вязки». Выбор пал на Боя, того самого, что отметила и Ора.

«Свадьба» состоялась на той же неделе. Родившиеся щенята были великолепны! Еще бы – от двух высокородных «родителей»…

Но позже случилось непредвиденное. Работающие хозяева и безответственные дети-подростки с трудом справлялись с орущей, пищащей и писающей на паркет сворой лохматых, маленьких диктаторов.

Семья не была готова к самопожертвованию. Отец-дальнобойщик отсутствовал иногда до месяца. Мать – на работе до вечера. Забота о кормящей собаке и ее щенках лежала на подростках. А они их попросту не замечали. Забывали вовремя выводить Ору на улицу. Она много терпела.  И как следствие - стала болеть. Ей, кормящей «матери» необходимо усиленное питание, но о нем тоже забывали – кидали, что под руку попадется.

Вернувшись с рейса, отец увидел пренебрежительное отношение семьи к элитной собаке, его любимице. И решает увести их к приятелям в Александровскую, где обожают собак. Здесь простор, воздух, теплый сарай и достойный уход. Через два месяца всех щенят разобрали. А умницу и красавицу Ору хозяин отдает другу в Школу кинологов, при МВД.

И сегодня Ора на военной службе. Спасает мир от терроризма и наркомании, вовремя обнаруживая взрывчатку, оружие и наркотики.

АРИСТОКРАТ

   В далёком сибирском селе живёт молодая семья фермеров. Муж, жена да двое детей дошкольников. Есть у них собака, да не дворняга какая-нибудь, а элитный пёс красавец, чистокровный ризеншнауцер по кличке Рим. Взяли они его ещё год назад, когда жили в городе. Позже, продав квартиру в престижном районе города, покупают старый дом на селе и землю. Двадцать соток занял только один огород, а ещё под пашню, под покос. Покупают лошадь, заводят корову, овцу, птицу. Работы на селе много. Заготовка дров, косьба, посадка и уборка урожая. А рук не хватает, катастрофически! Рим, видя, как много работают хозяева, как нелегко горожанам привыкнуть к сельскому труду, стал им помогать.

   Вставал он рано, завтракал, вместе с хозяевамии уходил на работу.

   Стояла осень, сентябрь, время сбора урожая. Рим проявлял инициативу, самостоятельно таская по полю вёдра, вначале пустые. А картошку носил в пасти по одной. Схватит картошечку и бегом к ящику. И так целый день, как челнок. Хозяева дивились и радовались. «Ой, да помощник! Ой, да молодец!– не уставал хвалить его Женя, хозяин. И морковку научился дёргать и капусту катать носом. Что не покажет Женя, тут же схватывал на лету. По субботам обязательно баня. Риму дают установку- натаскать, как водится, дров и воды. С дровами – то он справлялся быстро, играючи. Схватит полено из складницы и бегом к банному крыльцу. Однажды не успели его вовремя остановить, он на пять бань натаскал. С водой было сложнее. Своего колодца выкопать ещё не успели. Воду брали из общественной колонки, что по середине улицы. Пустые вёдра подносить пёс уже умеет. Осталось научить умную собаку заполнять вёдра водой. Евгений, подойдя к колонке, приказал Риму: «Смотри и учись! Делай как я. А теперь повтори». Встав на задние лапы, Рим с силой налёг на рычаг. Вода потекла и вскоре заполнила вёдра. Чтобы любимец не испортил зубы, вёдра были оснащены резиновыми ручками. Рим, здоровый и крепкий, почти не знал усталости. Но поощрениям трудолюбивый пёс был весьма рад. А удовольствием для него была поездка на машине с хозяином, то по грибы, а то на рыбалку. Вот уж где простор и воля, можно всласть набегаться, накупаться.

   Деревенские жители удивлялись,

- И от куда у горожан такая хватка да усердие. И все-то у них ладится. И даже собака в помощниках!

   Сельчане дивились и страшно завидовали. У них собаки умели только лаять. 

   Молодая хозяйка Верочка больше с детьми. Их двое, а старшей скоро семь. Однако по весне, где и что посеять- это её обязанность.

-  Жаль нет пацана – помощника, – часто сетовал Евгений. Рядом сидящий, догадливый Рим, кое-что принял на себя.

   Евгений, шагая вдоль борозды, собирал картошку в вёдра, а потом в ящики, а то прямо на холстину под навес для просушки. Рим же опять бегал с одной картошкой за щекой.  «Непроизводительно работаешь,- как-то сказал ему хозяин,- бери ведро, вот лёгкое пластиковое, наполни его и неси под навес».

   Сказал и забыл. А Рим глядел, глядел, как хозяин бегал с вёдрами и сам решил попробовать. Хозяин, завидя такого классного помощника, сильно обрадовался.

   Огород-то у юных фермеров большой. Насажали-то много, как бы теперь с уборкой справиться. А тут такая силища в подмогу.

 Несмотря на аристократическую породу, Рим в еде был неприхотлив. Ел кашу с мясом, грыз яблоки, морковь, любил сахарные косточки и даже огурцы.

   А вот медалей у него не было. Недосуг по выставкам разъезжать.

   Первое сентября старшая дочь Анечка пошла в первый класс. В плохую погоду отвозил её на машине и встречал отец. А в хорошую погоду, тихую, да солнечную провожал и встречал отважный Рим. Идёт рядом с ребёнком шаг в шаг. Доведёт до школьного крыльца, да ещё и в окно заглянет – сидит ли Анечка за партой. И сразу галопом домой, дела… Часам к двум молнией к школе, встречать девушку. Обратно идут весело, споро, к обеду торопятся. Одноклассники завидуют, ни у кого нет такой преданной собаки, несущей портфель.

   По дороге Рим сам развлекался и Анечку забавлял, то вальсировать начнёт, а то и кувыркаться. Так не заметно и возле дома окажутся. Время обеда. Хозяйка в доме уже на стол накрыла – ждёт свою отличницу. В высоком кресле восседает младший сын Олежка, требовательно тарабаня ложкой по столу. Кот, как самый шустрый, занял хозяйское кресло.

   Наконец, широко распахнув двери, входит Евгений, на ходу вытирая руки. Один Рим никуда не рвался и деликатно прилёг у порога.

   Но именно ему первому хозяин подал плошку с едой.

   Спустя год Риму нашли пару. Родились прелестные щенята. Разобрали всех в миг! Каждый надеялся, что ум, талант и находчивость передаются по наследству…

28. Весточка из прошлого.

Декабрь 2012 года был неустойчивым. Постоянно шел снег с дождем, температура прыгала то вверх, то вниз. И самое неприятное – при высокой влажности воздуха, пронзительный, порывистый ветер большой силы.

Проходя по ул. Жукова мимо строящегося частного дома (на территории, где раньше жила семья Степановых) увидела у калитки съежившуюся от холода и ветра большую взрослую овчарку. На мой вопрос к строителям, отчего такая роскошная собака не за забором, гастарбайтер из Узбекистана ответил: «Мой хозяйка недоволен присутствием чужой собак на дворе и велел ее выгнать». Мокрая снежная пороша заметала улицы, переулки и скоро свернувшейся собаке стало не видно – один сугроб.

Возвращаясь обратно и проходя мимо того же забора, обнаруживаю заледеневшее собачье изваяние. Домой я не шла, а почти бежала. Сварив кашу на крепком мясном бульоне из куриных шеек и побольше, чтобы хватило своей Вертушке, да плотно накормить голодную собаку, дрожащую под забором. Обхватил руками большую плошку, еще горячей каши, и плотно укутав ее старым свитером от быстрого остывания, я направилась к калитке чужого забора – лежбищу бездомного пса.

Мокрые хлопья снега секли мне лицо срывали капюшон. Дорогу уже замело. Я шла по ледяному крошеву медленно и с опаской, боясь подскользнуться и вылить кашу. Заброшенный хлопьями мокрого снега, уже прихваченные морозцем, пес уже был готов спать в этом ледяном панцире до утра, и без ужина…

 Услышав близкие шаги, приветливый голос, а главное, наверно, запах горячей ароматной еды, пес вмиг встрепенулся, сбросил с себя обледенелый сугроб со спины и с жадностью набросился на еду. Не мешая ему ужинать, я стояла на приличном расстоянии от него.

С шумом пролетающие по дороге машины его нисколько не отвлекали. Хвост его энергично мотался из стороны в сторону, что означало его несказанную радость. Порцию ему я положила двойную, с расчетом на мороз и сон на «воздухе». Дважды облизав тару, овчар встряхнулся и, подойдя ко мне вплотную, лизнул руку. Забрав миску, я предложила ему проводить меня. Он охотно согласился. Всю дорогу до дома пес шел рядом, у ноги. Мы подошли к дому. «Вот здесь я и живу», - сказала я овчару, - «Заходи на «огонек», буду рада видеть тебя. Я живу с котом Степаном и собакой Вертой. Лишним не будешь. Такому другу я всегда рада».

Раз шесть я носила еду к забору, то к 12 дня, то вечером, к семи. Однажды, выйдя на крыльцо, обнаружила его у себя во дворе. Он уже успел перезнакомиться с моим зверьем. Коту Степе – «причесал усы», а с Вертой занялся вольной борьбой – «кто кого?». Мне стало так спокойно и весело…

Я его назвала Рекс – короткое, звучное имя. Это был пес с большим тактом, выдержкой и с чувством собственного достоинства. А еще у него очень редкое качество – чувство юмора. Я это качество особенно ценю в людях, а уж у собак тем более.

Ну, в общем, интеллигентный, спокойный, он мне так пришелся по душе…

Но мое счастье длилось не долго, где-то недели две. 27/12, почти под Новый год он покинул меня.

Плотно поужинав, он сел возле миски. Ветер утих, но мороз крепчал. Я наклонилась, чтобы ласково потрепать его по загривку, да убрать с дороги миску. Накануне купила ему ошейник – красивый, добротный, с металлическими заклепками, чтобы каждый прохожий знал, что пес – не бродяга, у него есть дом и хозяин.

Я потянулась за миской, миска не сдвинулась. Рекс поставил лапу на дно и придерживал ее. Присев возле него на корточки, я протянула руку чтобы поправить ошейник. И тотчас же на щеке я почувствовала прикосновение нежного собачьего поцелуя… Я оторопела и выпрямилась. Затем он отодвинулся и несколько минут, не мигая, пристально смотрел на меня, будто запоминая. Дойдя до угла дома, обернулся, лукаво скосил один глаз и высоко вскинув задние ноги, сделал немыслимую стойку, затем собрался в «пружину» и… легкий мах через забор.

Так, почти под самый Новый 2013 Год Рекс покинул меня.

Ночь Нового Года была не радостной. Газовый котел заглох, неожиданно упало давление. Тепло из дома быстро выветрилось и стало зябко не только на душе…

Тогда я и подумать не могла, что новый 2013 год будет для меня таким счастливым!

Еще осенью 2012 года я, наконец, определила место для будущего Музея, и тогда же расставила основные акценты.

Теперь не надо делать во дворе переносные Выставки. Все стенды, утварь, мебель под крышей, укрытые от непогоды. Рабочее название пока звучит так: Музей – «Времянка» бабушки Тали. Жизнь и быт сестрорецких оружейников 19-20-х столетий в Разливе.

А весь 2013 год я жила творчеством. Как всегда с радостью встречала каждый новый день, полный планов, житейских забот и встреч и благодарностью, за то, что дышу, хожу, чувствую и помню – а значит я живу!

Пришла зима, февраль 2014 г. Возвращаясь из Сестрорецка, вижу из окна 307 автобуса, как две девушки-школьницы ведут огромного овчара за ошейник, как лошадку под уздцы. Я к ним: «Отчего так странно гуляете с собакой, почему не на поводке?»

«Он не наш». – отвечают девушки, - «он за нами увязался. Вот мы и ходим, пытаемся его пристроить. И домой к нам нельзя. Родители не одобрят».

«Ладно», - говорю я, - «ведите его ко мне. Пусть некоторое время у меня поживет. Я сообщу в службу «Потеряшка», будем искать его хозяев». Так и порешили.

В доме Рекс (так я его нарекла) скоро освоился. Кота игнорировал, делая вид, что это пустое место. А с Вертой играл. А уж она-то была довольна – есть с кем мяч погонять, да за хвост дернуть.

Овчару на взгляд было лет пять. Крупный, упитанный, с широкой черной полосой на спине, большой лобастой головой и крупными светло-карими умными глазами. Отличительная черта в окрасе – две передние лапы, как бы в тапочках, подковообразная белая полоса сантиметров три в ширину. На новое имя отзывался, и с удовольствием, просил добавки, держа плошку в зубах. В свободные минуты от «дуракаваляния» - наслаждался хрустом сухого корма.

Был, правда, несколько суматошным: весь день бегал из дома во двор и обратно. Если я сяду к столу писать или перекусывать, ложится тут же, у ног. А спать хотел не на коврике, где я ему определила, а на моей кровати. У нас была борьба за мягкое место для ночлега.

Рекс, видя, что целой кровати ему не отвоевать, поменял тактику.

Заметив, что я внимательно смотрю Открытие Сочинской Олимпиады он тихонько, на локтях прополз за моей спиной и приблизился к кровати – месту его желанного лежбища.

Случайно оглянувшись вижу – схитрил четвероногий:

- Не даешь лечь всем телом на кровать, так я хоть к подушке прильну.

- Ах ты, жук!» - сказала я с нарочитой строгостью. Он хитро улыбнулся», блаженно закатив глаза и сверкнув белками, не отрывая головы от подушки.

Я расхохоталась и дала ему понежиться ровно пять минут.

А то придет на кухню, вытянет шею, положив голову на стол, втянет воздух широкими ноздрями и внимательно следить за моими действиями. А глаза-то вскинет и внимательно так, пронзительно – долго всматривается в мои глаза, словно силясь сказать что-то очень важное. Иногда вздыхал, бродил по дому, останавливался, садясь напротив и снова пристально глядел в лицо, то ли желая передать какой-то наказ или привет от кого-то, а что и просто вспомнить.

Второй Рекс был со мной меньше недели. Однажды, в мое отсутствие, он покинул меня. Видимо не любил долгие проводы…

Мне думается, что этот неожиданный приход двух собак-овчарок был не случайным.

Они были посланниками, принесшими весточку от тех, давно ушедших Душ Людей, кто хорошо знал и любил меня. Они их послали поддержать меня, укрепить мой дух, внушить неколебимую Веру в Высший разум и Высочайшую Справедливость на Земле.

Они, проводники, в образе моих обожаемых Собак пришли ни откуда и ушли в никуда. На мои объявления и заявки ведь никто не откликнулся… Значит их никто и не искал!

Они, действительно приходили проведать меня, передать привет от предков, сказать, что я на правильном пути и они в меня верят. Собаки не могли быть со мной долго. Их отпустили на миг, ведь им еще возвращаться…

Ушедшие Предки, мною любимые захотели взглянуть, хоть одним глазком, как я здесь одна на Земле, без них? Справляюсь ли? Интересно ли живу? Помню ли о них? Чту ли традиции? Не уронила ли Чести Рода?

 

«Поздно мы с тобой поняли,
Что вдвоём вдвойне веселей
Даже проплывать по небу,
А не то, что жить на земле.»

 

Собаки-контактеры не знали четкого адреса, знали только – «пос. Разлив» и бродили по улицам всячески стараясь попасться мне на глаза. И они чувствовали, что я их непременно замечу!

Отчего я думаю, что они пришельцы? За взгляд испытующий, внимательный, ласковый и очень пронзительный, как будто фотографирующий.

Чтобы уйдя, передать снимки пославшим ИХ.

 

P.S.

Я жду третьего пришествия. Судя по интервалу, это будет Январь 2016 года. Возможно третий пес не уйдет, а останется со мной и будет моей Опорой, Отрадой, Откровением, а возможно и Открытием?!

Брошенный

Встречали ль Вы когда-нибудь пронзительный взгляд очень одинокого, нелюбимого, нежеланного отверженного существа, собаки, выброшенной или умышленно «забытой» человеком... Человек сказал ей: «жди», а сам уехал на машине, оставив ее сидеть на тротуаре у автобусной остановки. Собака ждет день, два, неделю, за ней никто не приходит... Но она боится покинуть место, хоть на минуту отойти. А вдруг молодой хозяин вспомнит о ней, одумается и вернется... И как прежде ласково потреплет ее за шею, будет еда и кров.

Сколько надо в сердце жестокости, чтобы обнадежить собаку, сказав «жди», зная, что сам никогда к ней не вернется...

Настасья Филипповна, бабушка молодого успешного предпринимателя жила одна в родительском доме своих предков в пригороде С-Петербурга, под Сестрорецком. Скрашивал ее одиночество ласковый и верный пес Полкан. Внук редко навещал бабушку, порою звонил, но регулярно отправлял деньги на содержание. Однажды у внука раздался звонок с незнакомого номера. Звонила соседка: «Срочно приезжайте. Ваша бабушка умерла. Полкан воет вторые сутки». Похоронив бабушку и, желая быстро и дорого продать родительский участок в Курортной зоне, внучек избавляется от собаки. Тратиться на усыпление он не захотел. А у соседей по поселку давно были свои «охранники» и брать вторую никто не пожелал. Да и бегать по приютам у внука большого желания не было. И решил он так: «Проеду-ка я по центру Сестрорецка, у автобусной остановки высажу собаку, да там и оставлю. А чтобы не бежала за машиной прикажу «сидеть, ждать». Возможно найдется сердобольный человек подберет его, возьмет в дом, в семью. А может... опередят собачники».

Как задумал, так и сделал. Дождавшись пока уйдут все автобусы и остановка опустеет, молодой хозяин высаживает собаку на тротуар, приказав ей «сидеть». Собака остается одна в незнакомом месте в полной растерянности. Пес сел на середину тротуара, внимательно вглядываясь в проезжающие машины. Первый день сидел, потом лег, прохожие в удивлении обходили его, поражаясь выдержке и упорству. Полкан был «дворянин» крупный лобастый с приветливым и умным взглядом и как все домашние животные, выросшие в любви и ласке, был доверчив и наивен. Он всю жизнь со щенячьего возраста прожил у пожилой хозяйки в радости, тепле и довольствии и поэтому особенно трепетно относился к женщинам в возрасте. От пожилых дам шло какое-то неизъяснимое тепло, которым он очень дорожил и которому доверял... Через неделю, поняв, что внук хозяйки его обманул и никогда за ним не придет, Полкан стал ждать чуда. Он понимал, что он тоже в летах, уже не молод, но вдруг кому-нибудь и приглянется...

И вот наступило утро хмурое, промозглое, осеннее, последнее утро его пребывания на улице. От долгого неподвижного лежания на ледяном асфальте онемели лапы, от въедливой сырости била мелкая дрожь и очень хотелось есть... Пошли первые автобусы, появились первые пассажиры. Они были одни и те же и не заметить собаку не могли. Многие сочувствовали ей, подкармливали, удивляясь ее верности и дисциплине. И лишь одна пожилая дама тихо подошла к нему со спины и сказала: «Дружок! Пошли домой, хватит греть асфальт. Ты один и я одна, вместе нам легче жить и стареть, да и на душе у обоих потеплеет в заботе друг о друге». Полкан вмиг вскочил, вздрогнув, как обожженный. Как давно он ждал этих приветливых слов...

Так пес обрел новый дом, заботливую хозяйку и новое имя. Вот и началась его новая жизнь, где есть место Любви и Человеческой Доброте!

У хозяйки с глаз сошла тоска, она все чаще встречным улыбается.

Пес благодарный, рядом идя, лишь теснее к ноге прижимается.

 

Собаки так устроены, они желают быть всегда востребованными, быть нужными Человеку, служить ЕМУ.

И, если придется, безоглядно, отдадут за НЕГО ЖИЗНЬ.